и. Значит, кто-то из близких... Я справки
  наводил. Первый, кого хотел видеть Глушак по возвращении из Германии, был
  Арнольд.
   - А Плут?
   - А Плута он видеть не хотел. Почему?
   - Ты считаешь, Плут с Сорокой кинули всех, - кивнул Ушаков.
   - Вряд ли вдвоем. Еще кого-то подвязали. Из крутых. На такой фокус пойти
  - это... - Дон Педро не договорил, только выразительно прищелкнул пальцами.
   Нельзя сказать, что для Ушакова это было откровением. Нечто подобное он
  допускал.
   - Все это голословно, - заметил он.
   - Вы просили совета...
   - Какой совет? Помощь нужна.
   - Какая?
   - Что знаешь о финансовых партнерах Глушака, Плута. Как ходили деньги
  "Востока". Ты же их компаньон. Должен знать.
   - Меня дальше прихожей в их делах не пускали.
   - Не прибедняйся... Давай, бизнесмен.. Вспоминай... Слово даю: говоришь
  что-то небесполезное - сегодня жрешь жареных жаб в "змеевнике" и тискаешь
  Инессу.
   - Инессу... - Дон Педро передернул плечами. - Я к этой суке на километр
  теперь не подойду.
   - От любви до ненависти один шаг, - хмыкнул с пониманием Ушаков.
   - Сейчас. Подумаю. - Нога Дона Педро стала выбивать по паркету еще более
  частую дробь..
   - А ты не думай, дружище. Ты говори... И паркет мне ногой не продолби.
   - Вот черт! - Дон Педро хлопнул себя ладонью по колену. И начал
  вспоминать.
   Вспоминал он усердно. Называл людей. Банки. Ушаков напрягал его, пока тот
  не иссяк, как бидон, из дырки