ате был Шамиль. Удар ногой разбил бы
  ему кадык, из горла хлынула бы кровь. После таких ударов люди не живут...
   Резко вдохнув воздух ртом. Кореец с напряжением выдохнул его через нос,
  изгоняя вместе с ним из себя злость.
   Ох, Шамиль... Сам Кореец не был изнурен страстями, которые жгли других.
  Свою деятельность он воспринимал просто как ремесло, которое необходимо
  делать как можно лучше, чтобы быть конкурентоспособным. Интересовали его
  только деньги. И вся эта кутерьма с матросами, с контрабандистами, с
  гонщиками машин нужна была для одного - чтобы набухали счета в немецких
  банках и на Кипре. Но он видел, что многие его соратники и конкуренты
  вкладывают в дела слишком много лишних эмоций. Они на седьмом небе от
  осознания своей исключительности, от того, что имеют возможность давить,
  унижать, уничтожать людей. Наслаждаясь ощущением, что их по большей части
  никчемные личности выше других, они сами не понимают, что попадают в злой
  круг. В нем самая жалкая шестерка упивается тем, что давит лоха. Валет рад
  возможности давить и лоха, и шестерку. Пахан давит всех, перед ним ползают
  на брюхе, и он упивается властью и силой. Людям слишком нравится карать и
  миловать и не нравится, когда карают и милуют их. Они сидят на этих эмоциях,
  как на наркотиках, и не понимают, что круг заколдован, всегда найдется тот,
  кто рано или поздно отнесется к тебе так, как ты относился к другим. И тогда
  заставят