м машин и ходили на них врукопашную, ставили
  на уши магазины, разносили на дрова в кафе-неплательщиках мебель.
   Золотое время. Они, новоявленные Робин Гуды, борцы с кооперативной
  заразой, упивались новым ощущением безнаказанности и свободы, как у собак,
  которые всю жизнь сидели на поводке и имели право только лаять на прохожих,
  но вдруг с них сняли ошейники и разрешили вцепляться зубами в кого угодно.
  Они и вцеплялись. Сначала бестолково, постоянно схлестываясь с такими же
  спущенными с ошейника конкурентами. После жестоких разборок многие
  отправлялись по больницам, гораздо реже по моргам. Они наглядно учили всех
  воспринимать команду Корейца как силу, неизбежную и непреодолимую, подобно
  ураганному ветру с Балтийского моря. Они внушали, что можно разделаться с
  одним членом команды, можно посадить еще парочку, но организация останется.
  И она будет мстить. Они учились понимать - группировка взрастает, как на
  дрожжах, на мифах вокруг себя и на страхе.
   - Да, хорошее, - согласился Кореец. - Но оно прошло. А мы все выясняем
  отношения, бодаясь крепкими лбами. Махая бейсбольными битами.
   - Почему? - обиделся Ломоносов. - Мы и стрелять можем.
   - Можем... Но вся стрельба из той же оперы, как и драка с колами деревня
  на деревню. Один хороший киллер стоит сотни тупых "быков".
   - Количество тоже много значит.
   - Ты Шамиля пойдешь штурмом брать? Как Измаил - со штурмовыми лестницами,
  артподготовкой?