свечу, зажег ее. Фонарь
  погасил и отставил в сторону.
   При неверном мягком свете свечи предметы становятся загадочными и
  приобретают совершенно иной смысл. Дневной свет высвечивает их
  несовершенства - кривую поверхность, шероховатости, царапины. Свеча будто
  извлекает из предметов их мистическую суть. Корейцу всегда нравился свет
  свечи.
   - Ну что, побазарим о делах наших скорбных, - предложил он.
   - Насколько я понял, у тебя война, - отметил Пробитый.
   - Ты верно понял.
   - И ты хочешь смотреть по телевизору похороны Шамиля, - утвердительно
  произнес Пробитый.
   - Именно. И обеспечишь тело для похорон ты.
   - Я уже это понял... Вопрос в цене. Кореец.
   - Сколько?
   - Семьдесят, бросил небрежно Пробитый.
   - Семьдесят чего? - спросил Кореец.
   - Семьдесят тысяч долларов США.
   - Ты серьезно?
   - Куда серьезнее.
   - Слушай, Пробитый, я тебя раньше не трогал. - Кореец пристально смотрел
  на собеседника. - Ты у меня был на привилегированном положении. И неплохие
  деньги имел, ничего не делая.
   - И от безделья уложил двоих гавриков?.. Кореец, я за твои интересы их
  убил. Чтобы все знали - с Корейцем лучше не связываться. Его ребята сразу
  валят... А сейчас за то, что я тебе верно служил, меня ищет милиция.
   - Я тебе велел валить тех бедолаг? - Взгляд Корейца будто налился свинцом
  и пытался расплющить Пробитого.
   - А, оставь, Кореец. Чего зря тереть? Мне нужно бежать из страны.