вумя
  антеннами на крыше.
   - Поляки - вроде нас, - будто в такт мыслям Ушакова произнес водитель. -
  Месяц назад в Варшаве был, машину перегонял. На заправке на три секунды
  сумку в туалете оставил. И нет ее. Шаромыжники!.. Это разве Европа?!
   - Братья славяне, - кивнул Ушаков.
   - А девочек на трассе здесь побольше, чем в Полесске, - причмокнул
  водитель, глядя на оставшуюся за кормой трассовую шлюху. - Ну чего ты руку
  тянешь? - хмыкнул он. - Руссиш полицай. Ноу бабок... Во, еще одна...
   Шлюх здесь вдоль дороги на запад выстроилось куда больше, чем на такой же
  трассе в Полесской губернии. Их будто расставил какой-то эстет, ровненько,
  на расстоянии примерно пятьсот метров друг от друга вдоль всей трассы и одел
  в униформу - белые блузки, короткие юбочки. И все в одной позе - нога
  вперед, рука поднята - голосуют.
   - Вот у немцев - там порядок, - с уважением произнес водитель. - Орднунг.
  Серьезные люди.
   И тут он был прав. Граница с Германией - это переход в другой мир. Как в
  фантастическом романе - шагаешь в черную дыру и оказываешься на другой
  планете. Это царство орднунга - благословенного немецкого порядка. Здесь у
  тебя не сопрут зонт, который ты оставил в автобусе, а будут бежать за тобой
  через весь город и кричать, что ты его забыл. Тут нет некрашеных домов и
  кривых, ухабистых шоссе, на которых отваливаются колеса. Тут аккуратные
  немцы каждое утро моют асфальт перед своим "хаузом", часто