в центре города рядом с коттеджами табачных
  королей и по стати, отделке и, главное, цене не слишком им уступал. Знай
  наших!
   - Кто только эту сволочь начальником школы держит? - Гринев выматерился.
   - Тот, кого он устраивает, - сказал Ушаков. - Кругооборот денег в
  природе.
   - Деньги, деньги... Тьфу... Чего дальше будет, если все так пойдет...
  Меня одно успокаивает.
   - Что?
   - Что жить недолго осталось. Через год-другой на пенсию. А опера долго не
  живут. Треть в ящик играют в течение двух лет после увольнения. Сдохну, и
  пускай другие это дерьмо хлебают!
   - Ну, тебя занесло...
   - А!.. - Гринев хлопнул ладонью по столу.
   - Кстати, пока тебя в Германию носило, тут новости появились.
   - Грохнули кого?
   - Похоже на то.
   - И кого?
   - Корейца и Ломоносова. Гринев присвистнул и произнес:
   - Шамиль. Вот паскудник. Как он Корейца, бедолагу, достал-то?
   - А черт знает. Наверное, кто-то продал.
   - Да наверняка. - Гринев усмехнулся. - А знаешь, из этой всей шушеры мне
  Корейца единственного жаль.
   - В нем что-то человеческое было, - согласился начальник уголовного
  розыска.
   - Обаятельный был, гад. Не то что Шамиль - тварь холоднокровная. Как
  крокодил. Лежит в тине и людей жрет, к воде подходящих. Я надеялся, Кореец
  первым успеет.
   - Не успел...
   Зазвонил телефон. Ушакову трубку брать не хотелось - это наверняка
  губоповцы, опять будут ныть, что нужно отметить в