СР, где, кстати, впервые и встретился с Ушаковым,
  пережил все чистки после падения социализма и прирос к своему креслу
  намертво.
   Они прошли в просторный кабинет начальника криминальной полиции, в
  котором на видном месте под стеклом были знаки различия русской милиции и
  немецкой полиции, а также письмо за подписью начальника Полесского УВД с
  благодарностью за сотрудничество.
   - Вот, - ткнул Полонский в точку на карте своего воеводства. - Здесь этот
  притон.
   - Гостиница? - спросил Ушаков.
   - Ну да, отель, - кивнул Полонский. - Кто там только не обитает. Ваши
  бандиты. Чеченские. Интернационал. Хозяин там такой. Отсидел одиннадцать лет
  еще до "Солидарности", старый мерзавец. Но ничего. Сейчас ему, как у вас
  говорят, мало не покажется.
   Полонский был взведен, как обычно бывает перед операцией. Сколько Ушаков
  общался с полицейскими разных стран, польские коллеги все-таки ближе всех к
  русском ментам. Они не похожи на немецких биороботов, работающих точно по
  расписанию. У поляков есть азарт и профессиональная гордость, своих
  уголовников они прессуют и мордуют похлеще, чем в русских отделах милиции,
  вместе с тем есть и расхлябанность, почти русский "авось". Польский и
  русский коллега друг друга всегда поймут.
   - Не бойся. Придавим гадов, - кивнул Гринев, разделявший в душе энтузиазм
  начальника криминальной полиции.
   - Ваши бандиты нас замучили, - посетовал Полонский.
   - Ваши