ает
  острая боль, и боль эта, как ни странно, отрезвляет, привязывает его
  сознание к действительности. - Я еле жив. Присылай людей...
   - Сейчас! - взволнованно крикнул Кунак. - Мигом будем, Кореец. Мигом!
   - Втроем приезжайте. Ты, Дюк и Бундес... Больше никому ни звука...
   - Уже мчимся!..
   Теперь можно расслабиться. Не до конца. Немножко... Он прикрыл глаза и
  положил под руку пистолет. Он не знал, насколько тяжело подстрелил Пробитого
  и не вернется ли тот добить жертву. Поэтому усилием воли удерживался на
  краю, не позволяя себе отключиться.
   Потом подоспели братишки на двух машинах. Они залетели в дом, уложили
  Корейца на лежак, начали перевязывать армейским медпакетом. Кунак служил в
  Афгане и знал, как оказывать первую медицинскую помощь раненым.
   - Серега? - спросил Кореец о судьбе шофера.
   - Убили, - сообщил Кунак. - Ножом проткнули... Кто посмел. Кореец? Какая
  сука?!
   - Пробитый...
   - Всегда чувствовал, что он падла! - Кунак сжал кулак и со злостью врезал
  им по стене. - Ух, голыми бы руками порвал...
   - Не волнуйся. Порвешь, - прошептал Кореец. - Если найдешь...
   Корейца хотели поднять и нести в машину, но он с трудом поднялся сам,
  качнулся, опершись о каменное плечо мощного тяжеловеса Дюка. Кореец знал,
  что перед своей командой он должен всегда оставаться на ногах.
   - Приберите здесь, - велел он.
   - Трупы? - спросил Кунак.
   - Мне тебя учить? Не в милицию же обращаться...