, все в потеках девятиэтажки, влажная,
  моросящая погода, вечно измотанные, осточертевшие лица соотечественников. И
  ее тянуло обратно как магнитом. Конечно, кабаков и в Полесске было полно, но
  разве это такие кабаки! Разве в них такая музыка! Разве здесь такой
  воздух!..
   - Чао, - вяло помахала она рукой бармену.
   - Гуд бай, бэби, - обменялись они импортными словами...
   Когда она вернулась домой, было каких-то одиннадцать вечера. Детское
  время. В Милане только сейчас и начинается настоящая жизнь. Но голова у нее
  была чугунная. Страшно хотелось спать. И на душе как-то муторно.
   Свернувшись калачиком на диване, она прикрыла глаза и тут же провалилась
  в сон...
   Она проснулась бы по привычке где-нибудь в час ночи, чтобы раздеться и
  постелить постель - так она всегда делала, когда уматывалась до предела. Но
  ее выбил из дремоты резкий телефонный звонок.
   - И кому не спится? - прошептала она, не открывая глаз, на ощупь ища на
  полу рядом с диваном радиотелефон. Наконец она нащупала трубку, но уронила
  ее на палас.
   Телефон все звонил. Она нажала кнопку и услышала грубый голос:
   - Дрыхнешь?
   Тут сон как рукой сняло. Сердце екнуло в груди и застучало молотом. Дрожь
  ледяной волной прокатилась по телу.
   - Ты, - только и нашлась сказать она.
   - Я, я.
   - А...
   - Меньше трепись - больше слушай. Сейчас идешь в телефонную будку и
  звонишь на мою трубу.
   - Но...
   - Ольга, я все сказал...