оставил свою белую, мятую, как старый
  алюминиевый бидон, "копейку". Была идея назначить встречу где-нибудь около
  логова и прийти к точке рандеву пешком. Но ранение давало о себе знать.
  Двигался он с трудом, силы после кровопотери были уже не те.
   Он снял куртку, спрятал ее в сумку, оставшись в плотной джинсовой рубахе
  с длинными рукавами, пошел, тяжеловато ступая, вперед - вдоль забора, мимо
  заколоченного сельского лабаза с надписью "...агазин" - букву "м" кто-то
  выбил.
   Впереди неторопливо шли две девушки лет по двадцати пяти. Одна высокая,
  тощая жердь, другая невысокая, с круглым улыбающимся лицом толстушка. Они
  ворковали, смеялись. Судя по тому, что они приоделись и щедро, не жалея
  дешевой косметики, накрасились, путь их лежал к автобусной остановке, а
  дальше - куда-нибудь в окрестный очаг цивилизации, где ревет динамиками
  дискотека и есть мальчики.
   Пробитый ощутил укол, когда поравнялся с ними. Неприятное ощущение чужого
  взгляда. В затылок будто впилась ледяная стрелка и растеклась по коже
  холодной водой.
   Своим чувствам, он доверял. Вояки, прошедшие сквозь огонь, воду и медные
  трубы локальных войн второй половины двадцатого века, ушлые старые зэки,
  повадками, неистребимой жаждой жизни и выживаемостью действительно
  сравнявшиеся с волками, которых они так почитают, говорили не раз: человек,
  который хочет жить, чует недобрый взгляд.
   Он огляделся. И заметил вдалеке