твратимо. По ушам бил казавшийся громом топот их тяжелых башмаков. Он
  почти дотянулся. Рука уже нащупала "эфку". Рванет - и тогда мало не
  покажется!
   Тяжелый десантный ботинок врезал ему по руке. Наступили на другую руку.
   Потом Пробитому завели руки за спину. Бойцы СОБРа обыскали его. Осторожно
  извлекли гранату из-за пояса. Выкрутили запал. Только после этого невысокий,
  с обветренным лицом собровец перевел облегченно дух:
   - А ведь он не успел самую малость...
   Когда подъехал Ушаков, Пробитого уже перевязывали.
   - Сейчас, - сказал собровец, заканчивая перевязку. Пробитый лежал на
  брезенте, постеленном на асфальт. Воздух с хрипом вырывался из его легких.
  По лицу было видно, что он уходит вдаль, но усилием воли еще держится на
  поверхности, не давая сознанию рухнуть в пучину.
   Ушаков опустился на колено рядом с ним.
   - Все же достал меня, - прохрипел Пробитый, мутно глядя на начальника
  уголовного розыска.
   - Иначе не могло быть, - произнес Ушаков.
   - Плохо... Мне кранты. Амба...
   - Может, выкарабкаешься.
   - Чую... Не хочу... Как-то плохо все... Плохо, да.. Я умираю, да... Плохо
  все...
   - Кто тебе заказал Глушака?
   - А пошел ты...
   - Кто заказал Глушака? Кто заказал Сороку? Кто?!
   - Пшел нахер, ублюдок...
   - Ты сейчас сдохнешь, а он будет радоваться, что ты вовремя скончался и
  теперь на него показать некому, - усмехнулся начальник уголовного розыска. -
  Он же на радостях стол в