времени начинал он качать права,
  вспоминая, что являет собой не какую-то там шавку, которую можно повязать на
  пятнадцать суток за нетрезвую морду и провонявшую одежду, а одну из надеж и
  опор полесского бизнеса, человека, привыкшего шататься по губернаторским
  тусовкам, и что он упакован полностью по классу "VIP", начиная от особняков,
  джипов, золотых кредитных карточек и кончая всякими безделушками для
  туземцев вроде четырех мобильных телефонов.
   - Ты будешь у параши требовать, - ответил, зевнув, Гринев, рассматривая
  Плута, как клопа, и будто прикидывая между делом, давить его ногтем или не
  давить.
   - Наручники снимите!
   - Ты же из особо опасных. Я не рискну, - усмехнулся Гринев, которому был
  по душе этот спектакль.
   - Вы за все ответите, - как-то жалобно угрожал Сапковский, со стыдом
  ощущая, что выглядит сейчас не как "новый русский", опора режима, а как
  курица ощипанная. Да, быстро слетает внешний лоск.
   К табачным разборкам, общению с бандитами, к войне, которую постоянно
  приходится вести для того, чтобы зарабатывать все больше денег, Сапковский
  постепенно привык. Но к милицейским фокусам привыкнуть невозможно. Тем более
  с первых дней шального, разгульного, безумно прибыльного и бестолкового
  бизнеса, которым ему приходилось заниматься, его назойливо грызла мысль: вот
  однажды к нему придут и скажут: ты, парень, едешь в этом вагоне СВ не по
  своему билету, а по поддельному, и выкинут