ена не подавленный, не напуганный. Он
  стал каким-то потусторонним. Страшноватый взор человека, у которого
  установились слишком тесные отношения со смертью, который побывал у нее в
  гостях.
   Арнольд еще сильнее стиснул ладони. Потом прислонился затылком к
  выкрашенной в белый цвет стене, пустыми глазами смотря в потолок. И вдруг
  зашипел, как от боли, будто положил ладонь на раскаленную плитку.
   А потом с мертвенным спокойствием произнес:
   - Господи, чтобы наговорить мне такую чушь, вы разнесли мой офис...
   - Признаваться надо, Арнольд, - произнес Ушаков, понявший уже, что момент
  упущен и что клиент, похоже, решил стоять на своем до последнего.
   - Нет, товарищи околоточные! Не надо! Потому что не в чем!
   - Вся беда твоя в том, что мы взяли исполнителя, - сказал начальник
  уголовного розыска. - И он сейчас кается. И будет каяться дальше. Так что
  получишь ты за все и по максимуму.
   - Не выйдет у вас ничего. - Арнольд жестяно рассмеялся. - Вы только
  страшные сказки горазды рассказывать. Притом сами в них не верите.
   - Все выйдет, уверенно произнес Ушаков...
   Начальник уголовного розыска блефовал. Пробитый, может, и давал бы
  признательные показания, потому что, как все закусившие удила и летящие
  вперед сломя голову психи, которых вдруг тормозят, обязательно сломался бы и
  сдал заказчика. Так бы и было. Вот только одно плохо. В реанимации Пробитый
  протянул всего час. Естественно,