овесить это дело. Решили повесить на меня. И
  теперь они, а не я в полной заднице. У них ничего не получилось!
   - Ты же врешь, Арнольд. Ты врешь. - Она зябко обняла свои плечи. Ее
  трясло.
   - Как же вы все остохренели! Ты еще будешь мне мозги полоскать!
   - Как же так?.. Что же с вами делается? Вы же друзья были.
   - Что? Друзья? - Он засмеялся. - Нет, вы послушайте ее. Друзья!.. Не было
  у меня друзей. Был самообман, что они есть. Нужно прожить больше трех
  десятков лет, чтобы понять, кто такие старые друзья. Предатели, завистники.
  Однажды они начинают относиться к тебе как к лоху, в карман которого неплохо
  бы лазить, как в собственный. А на все твои возражения отвечают: мы же
  друзья...
   Он ударил себя кулаком по колену:
   - Все это чепуха! Глушак был редкий ублюдок, которому самое место на том
  свете!
   - Ты не должен был. Не должен...
   - Не должен? Он был кретин. Непроходимый кретин... Бешеный. Я думал, он
  мне вцепится зубами в глотку, когда налетел тогда в офисе из-за тех двух фур
  сигарет... Предположим, только предположим, что я заказал его... Ну и что?
  Он не заслужил этого? Он сто раз заслужил худшего. Понимаешь, худшего.
   - Что же вы делаете? - ежась еще сильнее, негромко произнесла Лена.
   - Что делаем? Деньги делаем. Понимаешь. Деньги. Из пустоты. Из воздуха.
  Из ничего. Деньги. Деньги большие . И тут не место для сентиментальных дур!
   - Боже мой! - Ей становилось все холоднее, будто все