ной лампой, пока не выбьют все. За свою жизнь боялся меньше -
  ведь он теперь был носителем номеров банковских счетов, на которые были
  перекинуты те пять миллионов.
   Никто не верил, что Арнольд в одиночку провернул эту аферу. И тем не
  менее он действовал в одиночку, на свой страх и риск, потому что ни с кем не
  собирался делиться.
   Пять миллионов. Отличный куш. Сладкий кусок пирога.
   По выходе из застенков в первый же день он напился. Но, зная, что времени
  на душевные терзания ему не отпущено, он быстро взял себя в руки. И готов
  был биться, действовать.
   Да, он был готов действовать, изворачиваться, просчитывать варианты. Если
  надо - лгать, обещать. Он уже прикинул, как будет решать эту проблему - а
  она вполне решаема. От кого-то придется откупиться, кому-то вернуть деньги с
  процентами, кому-то наобещать златые горы, кого-то просто послать куда
  подальше. Потери будут огромные. Придется крутиться, провернуть пару новых
  афер, достаточно рискованных, которые ему предлагали давно, но он опасался
  из-за слишком большого риска. Теперь для него риска нет - он уже за
  гранью...
   - Я выкарабкаюсь, - подбодрил Арнольд себя словами, с которыми он
  выплывал на поверхность в больнице в Германии. Тогда тоже было очень плохо -
  он никак не мог вернуться к жизни. Сегодня же он был в боевой форме и нужно
  всего-навсего решить финансовые проблемы...
   В то утро он спустился к ждущей его "Тойоте-Лендкрюйзеру"