одилось -
  главарь предпочитал не светиться. Все вопросы улаживали его шестерки,
  которыми руководил здоровенный, природой созданный для того, чтобы подавлять
  саму мысль о сопротивлении, Ваха.
   Шасси самолета, следовавшего рейсом Марсель-Полесск, со стуком коснулись
  бетона посадочной полосы. Стюардесса улыбнулась на прощание. Один из
  мариманов, клеившийся к ней всю дорогу, попытался назначить ей свидание, но
  из-за избытка поглощенного им джина без тоника так и не сумел
  сформулировать, где ждет даму, его увлекли прочь, в теплый полесский вечер
  более стойкие товарищи.
   Мариманы чувствовали себя немного неуютно. Каждый раз, возвращаясь из
  плаваний, которые длились порой по полтора года, они оказывались в другой
  стране, становившейся все более чужой, и шока от этого момента узнавания и
  неузнавания хватало надолго.
   Мысли старпомом владели невеселые. От них ему часто вообще не хотелось
  жить. Все, чему он посвятил свою жизнь, в последние годы шло прахом.
   То, что еще недавно было гордостью страны, - прекрасный торговый,
  рыболовецкий флот, белоснежные пассажирские суперлайнеры - от этого, увы,
  сегодня мало что осталось. Если уж искать исторические аналогии, последствия
  экономических реформ для российского флота можно сравнить разве что с
  потоплением испанской Великой армады. Большая часть его в последние годы
  утеряна безвозвратно - суда растащили втихаря, как раньше тащили