оработать приходится.
   - Фофа, это все известно. Конкретнее.
   - Я знаю командира одной группы. Он погоняло, такое имеет - Пробитый.
   - Пробитый... Что-то знакомое.
   - Бывший прапорщик-мариман. На каких-то учениях болванкой ему по чайнику
  звездануло. Он, видать, и до этого головой не особенно силен был, а тут
  вообще крышу снесло. С ним из братанов никто не связывается. Поговаривают,
  он Лома завалил.
   - Это в Приморском районе?
   - Да.
   - А за что?
   - Вроде Лом ему что-то поперек сказал, оскорбил. А Пробитый стерпит,
  сразу в драку не кинется. Просто пообещает завалить. И завалит. Лома после
  этого разговора никто не видел.
   - Даже так.
   - Ну да. Пробитый в Сибири промышлял, здесь где-то пару лет. Чокнутый на
  оружии. Стреляет с двух рук по-македонски. Корейцу он какие-то услуги
  оказывал.
   - Завалил кого из конкурентов?
   - Я не знаю. Возможно, и так. Кореец его уважает.
   - А чего тогда на трассу посадил?
   - Не знаю. Это их дела.
   - Когда они выставляются? - Ушаков вынул записную книжку и сделал в ней
  отметки. Блокнот в кармане - главное оружие опера.
   - Вот, - Фофа вынул мятую бумажку и старательно разгладил ее. - Тут все.
  Номера их машин. Люди, кого они обувают. Если взять эту бригаду, ниточка к
  Ломоносову потянется.
   Ушаков прочитал ее и сунул в карман.
   - Вообще, братва Корейца распустилась, - покачал головой Фофа. - Житья от
  них нет. Чего хотят, то и делают. Распустили вы