том взяла себя в руки, подошла к
  нему, провела пальцами по его шее, что-то заворковала. Обычно после этого он
  размякал, но тут просто оттолкнул ее.
   - Отстань. Я устал.
   Он вытащил папку с ксерокопиями бумаг, распечатками, ярким увесистым
  проспектом какой-то фирмы, прошел в кабинет и положил ее в сейф.
   На следующее утро он проснулся в семь часов - бодрый и полный энергии,
  будто проспал не четыре часа, а все десять. Чисто выбрился и, возбужденный,
  на что-то нацелившийся, отправился вершить свои дела в город. А дел за пять
  дней отсутствия накопилось немало. Таможня тормознула фуру с сигаретами, и
  надо было разбираться. Да еще оптовики задерживали оплату за поставленный
  товар. Тут надо было давить нещадно, используя богатый силовой
  инструментарий, которым он обладал, благо немало подкармливал братанов,
  готовых биться за его благосостояние. Были и еще кое-какие дела. Одно из них
  весьма деликатное.
   Приехал он домой к одиннадцати вечера. И был почти такой же злой, как
  вчера, и на Инессу смотрел, как чекист на капиталиста. Она почуяла что-то
  неладное.
   - Ну, что у нас плохого? - фразой из мультфильма встретила она его.
   - Ты, - он схватил ее за руку и сжал так, что, казалось, раздавит тонкую
  кость. - Ты - подзаборная шлюха!
   - Отпусти, мне больно! - воскликнула она. Он смотрел на нее, будто хотел
  тут же и придавить. Глаза его наливались тяжелой яростью гориллы, завидевшей
  врага. Она