ился. Шутки
  кончились. То, что недавно было легким приключением, вроде робингудовских
  подвигов, вдруг стало смертельно опасным предприятием. Он перешагнул черту -
  принял участие в перестрелке, а может быть, и в убийстве.
   - Блин-н, - как обжегшись, прошипел он. Второй бугай не стал вылезать из
  "Мерседеса", а вцепился в рулевое колесо.
   - Пацаны, берите бабки! - крикнул он.
   Пробитый часто дышал, в глазах его были безумие и радость, он навел
  пистолет на второго. И Сова вдруг понял то, чего до сих пор не мог выразить
  словами и что с первой встречи пугало его в командире пятерки - тот же
  полный маньяк! Полный! И сейчас он счастлив тем, что расстрелял человека!
   Водитель дрожащими руками достал портмоне с пачкой долларов.
   - На! Только не стреляй!
   Пробитый не ответил, молча приблизился и взял портмоне.
   А потом начался вообще кавардак. На всех парах выскочили два "жигуля".
  Они тормозили со скрипом, один занесло, и он перегородил правую сторону
  дороги. На ходу из них выпрыгивали люди. Притом вооруженные.
   - Стоять! Уголовный розыск!
   Пробитый, как в любимых им боевиках, обхватил рукоятку пистолета двумя
  руками и стал методично опустошать магазин. Оперативник в синих джинсах и
  безобразного фиолетового цвета куртке споткнулся и упал, схватившись за бок.
   Сова пригнулся. Грохот стоял такой, что уши заложило. Палили с двух
  сторон, и казалось, что спасения вообще нет, вокруг одна смерть!