проживал в просторной двухкомнатной квартире с высокими потолками и
  лепными карнизами. Запустил ее донельзя. Большая комната, где жил он сам,
  была обставлена весьма скудно - скрипучая кровать с солдатским одеялом,
  грязный, залитый портвейном стол, несколько стульев и покосившийся шкаф с
  зеркалом. На старомодном телевизоре "Рубин" стоял оклад от иконы. Святой лик
  заменяла мятая репродукция рублевской "Троицы". Саму икону загнала бабка,
  когда понадобились средства на выпивку, и, как человек набожный, до сих пор
  раскаивалась в этом, на коленях молила прощения у репродукции.
   - Как, Башка, все карманы пылесосишь? - осведомился Матрос, вытаскивая из
  сумки бутылку итальянского "Каберне".
   - Не, надоело. Я теперь самый что ни на есть законопослушный гражданин.
  Веду честную жизнь. На барахолке на "правом берегу" подрабатываю.
  Монголу-торгашу вещички помог дотащить - стольник. Вьетнамцу - две сотни.
  Пять дней поработал - полтора месяца можно жить.
   - И пить, - кивнул Матрос.
   - А куда же без этого ? Уважают Меня. Все знают, что я там промышляю. Ни
  одна паскуда конкурентная туда не сунется.
   - И чего, хватает денег? - спросил Матрос, разливая вино по стаканам,
  которые Киборг, брезгливо морщась, тщательно, с мылом, отдраил в ванной.
   - Матрос, я тебя не узнаю! Кому же хватает денег? Чем больше их, тем
  больше хочется! Сейчас, например, у меня финансовый кризис.
   - Это как? - удивился