нов обращался к
  старому карманнику лишь в исключительных случаях.
   Узнав, кто такой Башка, Косарев недоверчиво пожал плечами:
   - Думаешь, он может что-то знать?
   - Не знает, так узнает. Такой жучок и проныра, каких поискать...
  Загружаемся в "БМП" - и понеслись...
   Когда зеленые "Жигули" остановились у добротного восьмиэтажного дома
  пятидесятых годов - их в народе именуют генеральскими, - Косарев удивился:
   - Этот ханыга в таком доме проживает?
   - Ну да. Тут еще глава администрации и директор "почтового ящика" живут.
  Это опера в хрущобах ютятся, а карманнику не положено.
   На звонок в дверь долго никто не открывал. Наконец послышались шаркающие
  шаги.
   - О, Владимир Андреевич, как я рад тебя видеть! Башка покачивался, от
  него несло перегаром, под глазами лежали синие тени. Он попытался придать
  своему помятому лицу счастливое выражение.
   - Привет, Башка.
   - А товарища твоего что-то не узнаю.
   - Еще узнаешь, - успокоил его Косарев. В комнате, пригласив незваных
  гостей сесть, Башка как бы невзначай положил газету на край стола. Мартынов
  заметил этот маневр, приподнял газету и ткнул пальцем в три хрустящих
  стодолларовых купюры нового образца.
   - Откуда?
   - Да так, отдают люди старые долги.
   - Как живешь-то, Башка?
   - Неплохо. Бабулька жива.
   - Все так же пьет?
   - Этим и держится.
   - Все по карманам лазишь?
   - Ни в коем случае.
   Башка изложил ту же