тографии. - Всеволода
  Гарбузова, и Марата Гулиева.
   Башка поперхнулся и судорожно закашлялся. Откашлявшись, вытерев рукавом
  лицо и пряча глаза, он покачал головой:
   - Я их плохо знаю. Где искать? Я человек старый, больной, всеми
  позабытый-позаброшенный.
   - Не прибедняйся, Башка, а то у меня сейчас слезы на глаза навернутся, -
  усмехнулся Мартынов.
   - Не, тут глухо. Хотя, конечно, можно попытаться, но я не гарантирую,
  потому что... - начал вяло тянуть волынку карманник, и стало понятно, что
  искать никого он не намерен.
   - Значит, считай, что тебе не повезло, - негромко произнес Косарев.
   - Это почему? - насторожился Башка, подумав, что этот человек ему не
  нравится. Похоже, он относится к худшей категории легавых - угрюмым фанатам.
  Такие, чтобы раскрутить дело и запихнуть какого-нибудь беднягу-урку за
  решетку, готовы земной шар перевернуть вверх тормашками.
   - Потому что я человек трепливый, - Косарев вытащил сигарету, подошел к
  окну, распахнул форточку, чтобы проветрить комнату, и затянулся. - Могу
  невзначай проболтаться кому-нибудь о твоих подвигах на благо правосудия.
   - Андреич, что он говорит? Это же западло! Мы же всегда с тобой
  по-человечески.
   - Мне очень жаль. Я к тебе со всей душой, - развел руками Мартынов и,
  придвинувшись к Башке, прошептал. - Мой друг - человек иной породы. Его урки
  "душ-маном" прозвали. Зверь.
   - О, Бог ты мой, - простонал