ипа старых газет и журналов. Но Сева меньше всего
  думал о развлечениях. Он никак не мог окончательно освободиться от
  оцепенения и страха. Сегодняшнее существование, вдали от всех, вполне
  устраивало его. Ему казалось, что он может прожить так всю жизнь. Лишь бы
  забыть об убийстве, о пропасти, разверзшейся у него под ногами.
   Гулиев же вскоре вошел в привычную колею. Ему это оказалось совсем
  нетрудно. По соседству с дачным товариществом раскинулся поселок
  Новооктябрьский. В старорежимные времена он именовался селом Могильным. А в
  перестройку его переименовать обратно забыли. До сих пор жителей именовали
  могильщиками. В Новооктябрьском-Могильном Гулиев отыскал бабку-самогонщицу,
  у которой купил две бутылки с огненной водой - все дешевле, чем
  затовариваться в магазинах. Да и водке Гулиев по каким-то своим извращенным
  вкусам предпочитал чистый самогон. На три дня хватило, но потом снова начала
  мучить жажда.
   - Веди себя хорошо, дверь никому не открывай, спичек не жги, - шутливо
  погрозил Гулиев пальцем Севе. - А я - за нектаром.
   Темнело. Загородную тишь нарушали лишь лай собак, шуршание крон деревьев,
  гудки далекой электрички да шум проносящихся по шоссе машин. Сева сидел в
  комнате, перелистывая, наверное, в десятый раз, журнал "Америка". Девочки в
  купальниках, небоскребы, рок - группы, сияющие лимузины - картинки с чужой,
  далекой "планеты". Сева завороженно