матривался в фотографию Лос-Анджелеса
  с птичьего полета. Картина будто гипнотизировала, и этот безмятежный покой,
  казалось, не может нарушить ничто...
   - Стой, стрелять буду! Стоять, гад!
   Сева как подброшенный вскочил от доносившихся с улицы криков. Потом
  послышались хлопки. Ошибиться невозможно - за окнами началась пальба.
   Сева, пригибаясь, скользнул на веранду и выглянул из окна. Первый, кого
  он увидел, был парень в желтой кожанке - тот самый! Пригнувшись за яблоней,
  он палил в кого-то из пистолета. Выстрелы были не глухие, киношные, а сухие,
  резкие и очень громкие. Противника его Сева не видел. И видеть не хотел.
   Дальше Сева не задумывался, что делает. Думать в таких случаях вредно.
  "Полундра, спасайся, кто может!" - кричат в подобных передрягах на флоте. Он
  перемахнул через подоконник, побежал, задев ногой смородиновый куст,
  растянулся на земле, но тут же вскочил и кинулся к сараю.
   Услышал сзади хриплый нервный окрик "желтокурточника":
   - Стой, сопляк!
   - Как же, нашли дурака. Остановится он - держи карман шире! Окрик только
  придал ускорение. У забора он оглянулся. Красавчик в желтой кожанке махал
  ему пистолетом. Прогремел еще один выстрел. Пуля с металлическим "вжик"
  пронеслась рядом с ухом, Сева понял, что стреляют в него, и следующая пуля
  может впиться в его тело, разрывая внутренности.
   - У, блин, - вскрикнул Сева. В три прыжка он набрал приличную скорость и
  махом