дороги, "Волга" была далеко. Зато палить можно
  было без опаски. Косарев выпустил три пули, прежде чем машина скрылась из
  вида.
   Местные собаки заходились в лае, где-то хлопнула дверь, но на улицу никто
  не выглянул - себе дороже.
   - Пошли, дом осмотрим, - предложил Косарев, засовывая в кобуру пистолет.
   - Пошли.
   Дача как дача. Хранилище старых, негодных для городских квартир вещей:
  потрескавшаяся мебель, продавленные кресла, старое радио. Яркая спортивная
  сумка на полу казалась здесь лишней. Из валявшихся пустых бутылок пахло
  самогоном.
   - На ключи от машины, - Косарев бросил на стол связку ключей. - Двигай до
  ближайшего отделения, вызывай подмогу. А я здесь подожду. Из дома только
  один выпорхнул. Второй может появиться.
   После ухода Мартынова Косарев еще раз осмотрел дом и уселся в
  расшатанное, с дырявой матерчатой обивкой низкое кресло. Прикрыл устало
  глаза. Возбуждение от схватки проходило. У кого другого еще неделю бы
  тряслись поджилки при мысли о том, что было бы, стреляй противник более
  метко.
   Косареву подобные переживания были чужды. Ожидание для него было делом
  привычным. Он мог так сидеть часами, когда мысли свободно бегут по своим
  дорожкам.
   Еще когда подправлял здоровье после ранения, освоил несколько
  медитативных техник. Однако, несмотря на расслабленность, в любую секунду он
  мог перейти кдействиям.
   За окном совсем стемнело.