ело. Мартынов куда-то запропастился - наверняка
  сидит сейчас в прокуренной дежурке отделения милиции и объясняется по
  телефону с начальником или дежурным по управлению.
   Хлопнула калитка. Кто-то поднимался по скрипучему крыльцу.
   - Севка, вылазь. Твоя мама пришла, молочка принесла, - прозвучал
  развязный, пропитый голос...
  
  Глава тридцатая
  МОМЕНТ ИСТИНЫ
  
   Гулиев был в расслабленном состоянии и благостном настроении. Он
  предвкушал приятное времяпрепровождение. А иначе зачем в его руке литровая
  бутыль самогона?
   Миновав веранду, он шагнул в комнату. Бутыль он, конечно, никогда в жизни
  не уронил бы. Отточенный годами рефлекс: поскользнись, даже упади, но держи
  бутылку так, чтобы не разбить. Но тут какая-то сила толкнула его к стене,
  тряхнула руку, и бутыль - о ужас! - упала на пол. Но - о, счастье! - не
  разбилась, а покатилась со стуком по доскам. Тут же левая рука оказалась
  заведенной за спину, и он, позабыв о бутылке, понял, что попал в знатную
  передрягу.
   Незнакомец, державший его стальными, как клещи, руками, немного ослабил
  хватку, обшарил карманы и швырнул Гулиева в кресло. Желания сопротивляться у
  Мухтара не было. Возникло ощущение, что он угодил в смерч, и единственная
  возможность выжить - отдаться на волю стихии...
   Косарев щелкнул выключателем, в люстре с зеленым плафоном загорелась
  слабая лампочка.
   Гулиев, сглотнув комок в горле, отметил про