лшестого. Направлялся он в Клячинск - городишко областного
  подчинения. Из автобуса вышло несколько шумливых деревенских женщин в
  телогрейках, с корзинками и мешками.
   Сева поднялся в салон и уселся на свободное, похожее на самолетное,
  кресло. Куда ехать - ему было все равно. Лишь бы подальше отсюда, где все -
  воздух, деревья, земля - враждебно, наполнено угрозой.
   Убаюканный мягким покачиванием автобуса, Сева задремал.
   Проснулся он от того, что его тормошила улыбающаяся старушка.
   - Э, молодежь, все на свете проспишь. Уже Клячинск...
   Позавтракал он в шашлычной за автовокзалом. Стандартная забегаловка с
  немытыми пыльными окнами, с грубо-требовательной надписью над мокрым столом
  для подносов: "У нас закон такой: поел - убери за собой". С привычной
  публикой: деревенскими гостями города в потертых клеенчатых куртках и
  резиновых сапогах, небритыми кавказцами, расползшимися по всем рынкам
  России, похожими на подростков вьетнамцами.
   Сева без интереса посмотрел на меню, потом на раздачу - обещанными
  шашлыками и не пахло. Поставив на поднос тарелки с едой, он устроился за
  столиком рядом с лиловоликим, все время икающим мужичком. Пересчитал деньги.
  Семьсот рублей, которые ему отстегнул перед тем, как попасть в лапы
  "желтокурточнику", Соболев - они так и остались лежать в кармане куртки.
  Вроде и не мало. Но особенно не разгуляешься, если учесть, что находишься