в
  этой, ни в загробной жизни не ждет. И Сева задумался, что, может, и не
  правильно было писать неприличные слова на стенах церкви. А позже нагрянули
  в город проповедники из Богородичного братства, и по их словам получалось,
  что церкви поганить - самое достойное дело. На этом духовное воспитание Севы
  завершилось. В видеозале шел американский фильм "Глория". На афише была
  интригующая надпись: "частично ужас". Сева этот фильм смотрел. Ерунда. Он
  забрел в городской парк, где было неизменное чертово колесо, пруд с лодками
  и кафе-мороженое. Павильон с игровыми автоматами был закрыт и заколочен
  досками.
   В общем, в Клячинске податься было некуда, и найти занятие, чтобы хоть
  немного развеять страх, сковывающий душу, представлялось невозможным.
   На вокзале Сева долго рассматривал расписание проходящих поездов, из
  милости останавливающихся здесь на две-три минуты, а потом под стук колес
  уносящихся к назначенной им цели - в Санкт-Петербург, Москву. Севе пришло в
  голову, что в тех гигантских городах все может пойти по-другому. Там он
  сможет стать другим человеком, не будет недотепой, постоянно попадающим в
  дурацкие Истории.
   Движимый неожиданным порывом, он подошел к кассе, выстоял небольшую
  очередь и протянул чернобровой пожилой неприветливой кассирше смятые
  десятирублевки.
   - До Москвы, - произнес он.
   - На сегодня нет, - ответила кассирша.
   - А куда есть?
   - А