когда он наткнулся на острый, ледяной взор своего старого приятеля... -
  Какими судьбами-то ко мне?
   - Что ты можешь сказать о некоем Гвоздеве? Кличка Гвоздь.
   - А что у тебя на него? - Ромашин напрягся. Косарев объяснил суть дела.
   - Любопытный экземпляр, - сказал Ромашин. - Из тех, кто еще чтит блатной
  закон.
   - Не очень и чтит. Вон, домину отгрохал.
   - Слаб человек... Гвоздь начинал с должности палача, приводила исполнение
  приговоры сходняков. Сколько народу перерезал - никому не ведомо. Преуспел в
  этом деле, умудрился ни разу не засветиться. Думаю, работа ему сильно
  нравилась. Из тех, у кого слово с делом не расходится. Если сказал, что
  пришьет, - пришьет обязательно.
   - Убивец?
   - Не простой убивец. Умный, осторожный, волевой. Его блатные хотели
  смотрящим на город ставить... Кстати, он две зоны кормит. Благодетель. - Чем
  же он сейчас занимается?
   - Да тем же, чем и вся мразь уголовная - вымогательства, махинации, левые
  фирмы. В девяносто шестом с чеченцами спутался. Поставлял им
  наемников-снайперов. И, кажется, был посредником в какой-то сделке с
  оружием. Тоже для Чечни. - На черных работал?
   - А что ему? "Национализм расшатывает элементарное, арестантское. Этот
  блуд надлежит искоренять". Такое было решение авторитетного сходняка еще лет
  пять назад. Воры сегодня самые большие интернационалисты. Армянский и
  азербайджанский вор друг друга резать