бы упрямиться.
   - Значит, так получилось...
   - Только не выдумывай ничего. Давай честно... Сева сбивчиво и
  маловразумительно, глотая окончания слов, изложил свою историю. Михась
  слушал внимательно, почти не перебивая, лишь изредка задавая уточняющие
  вопросы.
   - Попал как кур в ощип, - кивнул он, выслушав печальную повесть. - Слева
  - власть государева. Справа - воровская. А посредине - ты, беззащитный и
  никому не нужный. Так?
   - Ага, - Сева вздохнул, и на лице его отразилось жалобное отчаяние, как у
  щенка, которого несут топить.
   - Не было бы счастья, да несчастье помогло. Михась потянулся на стуле,
  положил с удовлетворением руки на слегка выступающий кругленький животик.
   Просторный двухэтажный дом в самом центре цыганского поселка был
  обставлен добротной старой резной мебелью. В углу чернел метровым экраном
  телевизор "Soy". В серванте, горках было очень много хрусталя и старинного
  фарфора. На стене висели иконы, рядом с ними стояли свечки - похоже, народ
  здесь жил верующий. Жилище было довольно уютное, заполненное народом -
  женщинами, ребятней. Но они старались не лезть на глаза. Ощущалось, что
  Михась тут хозяин и держит всех крепко в руках.
   - Повезло тебе, что ты на мою машину в Клячинске наехал, - хмыкнул
  Михась. Сева, сморщив лоб, потер ушибленный локоть.
   - Ну, не стони, пацан, - Михась положил вишневое варенье в чай и начал
  размешивать