к к моим словам. Кто это, думаешь? Алкаш деревенский?
   - Ага, - кивнул Сева.
   - Ага, - передразнил его Михась, - Это подполковник КГБ. Восемь лет
  просидел за связь с английской разведкой. Ты о таком, наверное, только в
  книгах и читал.
   - Ну...
   - А, ты же книг не читаешь... Отсидел. Потом жил один в Москве. Спился.
  Продал квартиру фирме, зарабатывающей на алкоголиках. Селить его куда-то
  надо. фирма нас попросила помочь. Не бесплатно. Мы его в дом определили. Вот
  и живет. Жизнью доволен. Пить меньше стал. Ребятишек наших грамоте учит. И
  мемуары о работе в КГБ пишет. Говорит - опубликует.
   - Ничего себе.
   Сева озадаченно посмотрел на закрывшуюся за стариком дверь.
   - Нам не важна национальность, - продолжил Михась. - Мы не рвем друг
  другу горло из-за цвета кожи. Нам все равно, кто ты - грек или уйгур.
   Сева заерзал на стуле. Кто такие "уйгуры", он не имел ни малейшего
  понятия.
   - Мы - добрые люди. Нам нужно лишь, чтобы человек, которому мы даем
  пристанище, жил с нами в мире, соблюдал наши правила и обычаи. И иногда
  помогал нам по мере сил. Живем мы сыто, не нуждаемся. И ни мафии, ни милиции
  к нам ходу нет... Ну как? Будешь с нами?
   Сева пожал плечами.
   - Можешь, конечно, уйти, - выразительно, будто прощаясь с Севой, махнул
  рукой Михась. - А куда?
   - Я согласен.
   - Требуется от тебя сущая безделица. К цыганам отношение предвзятое. Аты
  парень русский, лицо