в чем не признаваться. Знай себе, тверди, что
  сумки передали случайные люди, а что в них - понятия не имеешь... Правда,
  верилось в такую простоту и легкость с трудом, но Севе хотелось верить - и
  он верил, И чувствовал себя очень неплохо.
   - Хоть бы в Чечню не послали, - в который раз заводила знакомую песню
  пышнотелая женщина лет сорока пяти. Груженая гостинцами, она ехала к сыну,
  служившему в Москве.
   - Не пошлют, - возразил второй попутчик - очкастый, интеллигентного вида
  мужчина лет пятидесяти. - В горячие точки направляют только с согласия
  солдат.
   - С согласия, - вздохнула женщина. - Он у меня шебутной. Сам в армию
  напросился - говорит, хочет . испытать себя. А теперь в горячую точку
  просится.
   - Зачем? - удивился Сева.
   - За Россию, говорит, воевать хочет, - хмыкнула женщина. - Ау меня детей
  всего двое. И мне эта Россия... Лишь бы дите живо было. Пусть кто другой за
  нее воюет.
   - И это верно, - кивнул очкарик. - А вы как считаете, молодой человек? -
  обернулся он к Севе.
   - Не хочу воевать, - отрезал Сева.
   - Вот, правильно, сынок, - попутчица пододвинула к Севе пакет с
  пирожками. Она всю дорогу пичкала его разной снедью - он напоминал ей сына.
   - Беда с этой молодежью, - покачал головой очкастый. - На мотоциклах как
  бешеные по ночам носятся. Ансамбли эти. Наркотики. Вот ты, Всеволод, как
  относишься к наркотикам?
   - Плохо, - сказал Сева.
   - Вот,