случае чего, с него пообещали снять шкуру и достать из-под земли. И никого
  из встречающих. Севе захотелось заплакать. И действительно слеза навернулась
  на глаз. - Кого ждешь? - спросили за спиной.
   - Алеху Ждана, - произнес условленное имя Сева, увидев плотного хорошо
  одетого с ртом, полным золота, цыгана и худого в кожанке русского
  белобрысого мужчину.
   - От Михася?
   - Ага.
   - Поехали...
   Такой груз не должен концентрироваться в одном месте. Его сразу
  раскидывают по барыгам. А те отдают его уличным торговцам. Путь этой партии
  маковой соломки был точно таким же.
   - Два дня перекантуешься и обратно поедешь, - сказал цыган. - Тоже с
  посылкой.
   - Ладно. А где жить?
   - Найдем.
   И нашли...
   Сева изумленно взирал на открывшееся ему зрелище. На широкой лесной
  просеке вырос целый поселок - несколько брезентовых палаток, десятки
  странных строений, сколоченных из фанеры, реек, обклеенных плотной бумагой,
  покрытых полиэтиленовой пленкой, которой прикрывают парники. На кострах
  варилась еда, в лужах плескались голые дети, которые были абсолютно
  нечувствительны к утренней прохладе. Цыганки суетились по хозяйству, совсем
  еще юные мамаши - почти девчонки - кормили грудью детей, без всякого
  стеснения, и их юные женские прелести приковывали Севин взор. В одной
  палатке кряжистый цыган подравнивал огромную гору мелочи - похоже, это был
  семейный