ровании Грозного и о выводе
  войск. Косарев на некоторое время впал в оцепенение. Потом он встал и
  отправился в магазинчик на первом этаже управления. Там купил две бутылки
  кристалловской водки и, вернувшись в кабинет, сообщил Мартынову:
   - Сегодня надо напиться. Поехали ко мне в гости.
   - Да теща просила кое-чем помочь, - промямлил Мартынов.
   - Плюнь. Говорю - поехали.
   - Ну, поехали...
   Косарев тогда жил (и живет по сей день) в однокомнатной квартире на
  четырнадцатом этаже. Из окон открывался вид на реку, на монастырь и две
  старинные церкви на берегу. Мебели в комнате было немного. Стол, три стула,
  жесткая, неудобная кушетка. В углу висела икона Божьей Матери. На стене была
  прилеплена большая репродукция - портрет маршала Жукова со всеми орденами.
  Так же на стенах висели плакаты с изображениями человеческих тел и ладоней,
  усеянных акупунктурными точками и какими-то иероглифами. Пол-комнаты
  занимали силовые тренажеры, большая боксерская груша. На полу лежали две
  двух пудовые гири. На низкой тумбочке стоял старый черно-белый телевизор, а
  рядом двухкассетный магнитофон.
   - Ну, давай, - Косарев поднял стакан и залпом выпил его, крякнул и не
  удосужился даже закусить.
   Сперва пили молча, чокаясь без тостов. Настроение у Косарева было хмурое.
  Он пил, не пьянея, лишь лицо его слегка покраснело. Наконец, выпитое
  все-таки дало о себе знать. Он преисполнился злым