аккуратно. Там полно женщин и детей.
   Прорабатывался план захвата цыганского табора из Закарпатья уже три
  месяца терроризировавшего Москву. Он разбил стоянку в Ногинском районе. В
  восемь утра ежедневно толпы женщин с детьми направлялись в столицу - гадать,
  мошенничать, воровать. Их коронным трюком стала "работа" с иностранцами.
  Пацаны десяти-двенадцати лет от роду налетали на иностранцев, выходящих из
  машин, облепляли, вцеплялись, как бульдоги. И пока ошарашенный гость Москвы
  пытался стряхнуть их с себя - выворачивали карманы. Кто-то попытался
  обработать их из газового баллончика - получил нож в бок.
   - Предъявлять нам им нечего, - продолжил руководитель операции. -
  Детишки, которые совершали преступления, не достигли возраста уголовной
  ответственности. Так что собираем их, обыскиваем, находим деньги, на них
  покупаем билеты, - вагон уже зафрахтован. Загружаем в поезд - и на Родину.
  Решение обладминистрации об их выселении есть. Ясно?
   - Ясно, - произнес старший омоновской группы, барабаня по ладони
  резиновой дубинкой...
   Утренний подмосковный лес. Идиллия - пели птички, светило ласковое
  солнце, таял утренний туман. По лесу растягивалась цепочка одетых в серые
  куртки, с дубинами и автоматами омоновцев - экипировкой и внешним видом они
  чем-то напоминали партизан из старых фильмов. За деревьями виднелась просека
  с белыми пятнами палаток.
   Тяжелые омоновские