нь поднялись с
  новой силой.
   - На, смотри, сволочь, - цыганка задрала футболку и затрясла увесистыми
  грудями.
   - Э, начальничек, нет ничего, - крикнула ее подружка, взмахнув
  навернутыми на нее, как листья капусты на кочан, несколькими платками и
  юбками.
   - Чтоб ты сдох! Чтоб у тебя рак был! О, я вижу, будет у тебя рак. Будет,
  - орала еще одна цыганка оперативнику.
   - Да у тебя самой рак, дура, - огрызался опер. Муровцы оттащили в
  сторонку мальчишку лет десяти, по 'их мнению, никак не походившего на цыгана
  - белобрысого, веснушчатого.
   - Ты кто такой? - спросил муровец, положив руку на плечо мальчишки.
   - Цыган, - гордо отозвался мальчишка.
   - А волосы что такие белые?
   - Сделались, - нахально отозвался мальчишка.
   - Выкрасил, что ли?
   - Выкрасил.
   Тут прислушавшаяся к беседе полная цыганка в ворохе ярких одежд и в майке
  с английской надписью, похоже, одна из авторитетов в таборе, заорала:
   - И чегой-то вы к ребенку пристали?
   - Помолчи, - отмахнулся оперативник, беседовавший с мальчишкой.
   - Чего привязались-то?! Волосы белые, ха! У нас же не все черные. Белые
  тоже бывают.
   Ее зычный голос, приправленный матом, был слышен далеко за пределами
  табора.
   Между тем на брезент ложилась добыча - найденные оперативниками
  вещественные доказательства - доллары, юани, золотые кредитные карточки.
   Муровская собака, скуля, уселась около кипы матрасов.