ачиваемые столы и стулья. Вдребезги
  разбилось дверное стекло - его протаранил торпедой пролетевший от мощного
  удара охранник "Брасса". Матрос схватил раскаленную кочергу из камина,
  жалея, что нет у него с собой сейчас ствола.
   - Ну, козлы, подходите! Живым не возьмете! Взмах кочергой... Еще один.
  Третьего не последовало. Ударом приклада Матроса сбили на пол. Щелк - на
  руках сомкнулись браслеты. Он взревел раненым зверем.
   - Менты!!! Сучары-ы-ы!
   От удара носком сапога в живот он застонал, скорчился, в глазах его
  потемнело.
   - А башкой в камин не хочешь? - осведомился собровец, припечатывая
  Матроса ударом пудового кулака по загривку.
   - Суки-и, - в бессильной злобе завращал глазами Матрос и, изловчившись,
  попытался ударить бойца.
   После еще пары ударов он на несколько секунд потерял сознание, а потом
  наконец заткнулся. Кто же орет на собровцев, да еще лягается? Ребята нежные,
  к такому обращению не привычные.
   Майор Симонов бросился через веранду во двор.
   - Стоять! - угрожающе крикнул он.
   Собровцы опоздали на какие-то секунды. Киборг поднял, как пленный немец
  под Сталинградом, руки вверх. "Мерседес", громко взревев, рванулся вперед.
  Он налетел бампером на полуоткрытые ворота, разбивая фару, царапая кузов.
   - Стой! - крикнул опять Симонов. Прогрохотала предупредительная очередь
  вверх. Ошибся водитель милицейского "Форда", плохо заблокировавший ворота,
  оставив