Толик
  Палицын - капитан из Смоленского СОБРа - стоял в окружении замызганных
  чеченских детишек, галдящих:
   - Русский полицейский. Дай есть. Мы голодны. Толик раздавал хлеб и
  консервы из своего не такого уж богатого пайка. Возле расположения
  подразделений МВД и армии постоянно толпились гражданские все с теми же
  просьбами - дайте хлеба.
   - Ну как? - спросил Палицын.
   - Зачистили, - махнул рукой Косарев. - Нормально...
   За обыденными заботами близилась ночь. Группа управления располагалась на
  территории бывшей пожарной школы. Когда-то здесь вышагивали на строевой
  подготовке курсанты, приводились занятия. Все в прошлом. Сегодня стоят во
  дворе вагончики, защищенные от пуль бетонными плитами и прикрытые
  маскировочной сетью - тут живут собровцы. Пустые, без стекол окна
  трехэтажного здания прикрыты мешками с глиной, и из-за них смотрят угрожающе
  стволы пулеметов. Ныне пожарная школа - крепость. Крепость неприступная.
   С наступлением темноты началась привычная, ставшая обыденной музыка
  грозненской ночи. Со стороны лесополосы, водонапорной башни,
  Старопромысловского шоссе заколотили снайперы.
   Чуткий сон. Снова, как в Афганистане, Косарев готов был в секунду
  проснуться и вскочить на ноги. Он ворочался на кипе матрасов, настеленных на
  пол.
   - Работенка, мужики.
   Посреди ночи этими словами разбудил всех заместитель начальника ГУОШа