в тяжелых рамах, картины,
  две неизвестно откуда стянутые статуи "ню", в каждом углу по иконе, как в
  церкви, в столовой - две (!) хрустальные люстры. Гвоздь устроился в кресле
  напротив керамического, украшенного затейливыми узорами, похожего на
  праздничный торт, камина.
   - Ну как? - Матрос явно напрашивался на комплимент.
   - Ты небось обставлял? - усмехнулся Гвоздь.
   - Ага.
   - Заметно.
   - Душевно получилось, Гвоздь. Тут ханурики, дизайнеры эти, сперва
  возникали - то не то, се не се. Я им гонор-то сбил. Сделали, как сказал. А
  то забыли, кто баксы платит.
   У Гвоздя было смешанное чувство. Тут было, конечно, неплохо. Этот дом -
  его дом, в нем есть какая-то магнетическая притягательность, с ней бороться
  невозможно. И вместе с тем давало о себе знать многолетнее тюремное
  воспитание. Вор в законе он или барыга? Это звание подразумевало
  определенный аскетизм, презрение к житейским благам и суете.
   Законник не мог раньше иметь никакого имущества. Считалось, что на воле
  он лишь гость. Настоящий дом вора - тюрьма. Зараза роскоши поползла в этот
  суровый орден с Кавказа - еще в начале семидесятых годов. Тогда как раз
  пошла в гору теневая экономика, и воры включились в дележ пирога, пошли
  огромные деньги. А зачем они, если их не расходовать на красивую жизнь?
  "Мерседесы", огромные дома, видики, роскошная одежда, деликатесы,
  бесконечные рестораны,