о бок в этой войне. С хохлами с Западной Украины и
  воинами ислама из Иордании, с латышскими и эстонскими биатло-нистками,
  русскими "Иванами" из Ярославля и Волгограда. Одни шли в бой из животной
  ненависти к большому раненому медведю - России, упоенные шакальим счастьем
  добить поверженного крупного зверя. Другие работали исключительно за деньги,
  и их совершенно не интересовало, на чьей стороне воевать. Бакир воевал и за
  деньги, и за идею. Порой он сам себе честно признавался, что больше все-таки
  за деньги.
   Война началась для Бакира в Грозном, в те дни, когда боевики перемалывали
  части федеральных войск. Российская армия несла потери, но упорно рвалась
  вперед, нанося не менее ощутимый урон врагу, снося квартал за кварталом.
   Конечно, шансов удержать столицу Ичкерии у дудаевцев не было, хотя иногда
  и возникала иллюзия, что это получится.
   Больше Дудаев надеялся даже не на свою армию, а на десятки миллионов
  долларов, потраченных на московские средства массовой информации, - те
  честно отрабатывали каждый цент, без устали и отдыха призывая Москву к
  капитуляции. По мере проигрыша в военных акциях Дудаев уверенно выигрывал
  информационную войну. Командиры Бакира, да и он сам были убеждены, что
  победа будет за ними.
   "Россия слаба духом, - говорил командир отряда Мусса Асланов во время
  "политработы" со своими бойцами. - Она не хочет побеждать. Можно трахать их
  женщин и мальчиков