ита,
  Соболева выгнали с АвтоВАЗа. Шум тогда поднялся страшный: "Спекуляция
  запчастями!.. Позор на коллектив!.. Таким у нас не место!.." Это Соболев,
  оказывается, позорил коллектив, где деньги прилипали ко всем, начиная от
  директора и кончая, наверное, чердачными крысами. Кто-то должен быть
  крайним, и им оказался Соболев. Он был с позором изгнан, отлучен от
  кормушки, из которой его бывшие коллеги продолжали кормиться с
  неослабеваемым усердием. Но полбеды, если бы на этом все закончилось.
  Соболев стал одним из последних, кто пострадал от статьи за спекуляцию.
  Осудили - дали условно. После этого, помыкавшись пару лет в разных шарагах,
  но так и не найдя там ни счастья, ни денег, он оборудовал гараж и взял
  патент на индивидуальную трудовую деятельность.
   Дела пошли ни шатко ни валко. На жизнь хватало, хотя и не на особенно
  сытую. Через пару лет помощником к нему пристроился сосед Мухтар Гулиев -
  лицо неопределенной национальности, тридцати лет от роду, судимый за грабеж
  государственного имущества и поплатившийся за это тремя годами в колонии
  общего режима. Он спивался. Спивался медленно, но неудержимо. И ему было
  совершенно все равно, чем заниматься - лишь бы шли деньги на пропой и никто
  бы не тянул за душу. А в девяносто девятом к кооперативу прибился
  семнадцатилетний сосед Соболева Сева Гарбузов, изгнанный за неуспеваемость
  из ПТУ, что