- обошел бы эту машину за сто километров.
   Как оно было? Соболев помнил это урывками. Как отдельные кадры,
  вырезанные из киноленты. Азербайджанец одним ударом умело отключает Гулиева.
  Его, Соболева, сердце ухает где-то в животе - кто же рассчитывал на такой
  оборот.
   Он представляет, как водитель разворачивается и начинает вытрясать душу
  из него и Севы. Иррациональный страх от сокрушительного отпора казавшейся
  беспомощной жертвы. Сотни поколений прятавшихся от зверей и врагов в
  пещерах, боровшихся за жизнь, трясущихся от страха перед природой и людьми
  предков, живущих в его подсознании, мигом проснулись в нем и в отчаянном
  ужасе кинули его вперед. Зажмурившись, он бьет водителя кастетом. Потом,
  окончательно обезумев, продолжает наносить удары, но уже ножом, оброненным
  Гулиевым. Очнувшись от наваждения, глядя на свои окровавленные руки, он
  понял, что убил человека. Эта мысль не укладывалась в голове, хотелось выть
  волком. Убийца! Теперь он убийца! Как жить-то дальше? Ведь ничего нельзя
  изменить. И завтра постучатся в дверь люди в милицейской форме и скажут:
  "Пошли. Ты теперь наш. Мы пришли за твоей свободой. А то и за жизнью"...
  Когда прошел первый шок, захотелось полоснуть этим же ножом себя по венам.
  Но, выпив два стакана водки, Соболев забылся в тяжелом сне. А, проспавшись,
  ощутил, что вчерашние события несколько потускнели, возникла какая-то
  отстраненность