ость от них, как будто и не с ним все происходило, а с кем-то
  другим. На место отчаяния пришло тупое равнодушие. Но теперь все вспыхнуло в
  нем вновь, и каким-то образом Соболев понял - визит Матроса связан с этим
  убийством и не сулит ничего хорошего.
   Он понимал, что ехать с незваными гостями никуда не должен. Идя к белой
  "Волге", он неожиданно толкнул Матроса в грудь и рванулся вперед, но тот
  успел среагировать, как регбист, и в падении, уцепившись за ноги беглеца,
  покатился вместе с ним по земле. Тут подоспел Киборг, сопротивление было
  подавлено. Пленника усадили в машину, наградив ссадиной над бровью и
  пройдясь кулаками по ребрам и затылку. Голова у Соболева зашумела, он
  тряхнул ею, попытался снова вырваться из Киборговых лап, но тут на запястьях
  щелкнули наручники.
   - Отпустите, сволочи! Что вы хотите? Я орать буду!
   - Ори, - Матрос налепил ему на рот пластырь. - Громче ори, паскуда.
   - М-м, - промычал Соболев.
   - Вот тебе и "мым", - Матрос пригнул голову Соболева, забил его между
  сиденьями и накрыл куском пыльного брезента.
  
  Глава шестнадцатая
  ПОХИЩЕНИЕ
  
   Сева всю жизнь был недотепой. Таких обычно называют лопухами. Не то чтобы
  он страдал от этого, однако нередко его посещали мысли о несправедливости
  такого уклада, при котором ему всю жизнь суждено быть крайним и страдать за
  чужие шалости. А страдал он за них нередко. Если шли драться на пруд с
  ребятами из