нил?
   - У него баба здесь. Серафима. В прошлый раз, когда был, он ей звонил.
  Номер ее у него в записной книжке.
   Красивая такая записная книжка. Этот фраер любил красивые вещи. Эй,
  Кардан, где записная книжка?
   - Кажется, Севка взял, - заискивающе произнес Соболев, радуясь, что его
  больше не бьют, он начал надеяться на благоприятный исход. В конце концов,
  что он особенного сделал? Ну, пришили черного? С кем не бывает? Где это
  видано, чтобы за черных славяне славян изводили ?
   Он назвал адреса Севы и Гулиева, и Киборг записал их на бумажку. По лицу
  Матроса прошла нервная судорога. Он подошел к пленнику и прошипел:
   - Из-за такой сучары, как ты... На этот раз бил он яростно, не обращая
  внимания, куда приходятся удары, лишь бы бить побольнее. Перед глазами
  Соболева поплыли красные круги. В голове пронеслось: рано радовался, из этой
  переделки не выбраться. И мелькнула обжигающая мысль: а что чувствовал в .
  свой последний миг парень, которого они убили? Неожиданно нахлынуло
  раскаяние, ощущение неизгладимой вины за отнятую жизнь.
   - Хватит, Матрос, - щелкнул пальцами Гвоздь, будто отгоняя сторожевую
  собаку. Но собака эта была бешеная.
   - Падла, - Матрос на секунду замер, кивнул, напоследок размахнулся и со
  всей силы ударил механика кулаком в грудь.
   Соболев отлетел на несколько шагов, ноги его заплелись, и он,
  споткнувшись, полетел на пол. При падении головой