а, распахнул дверь на балкон, посмотрел вниз.
  Четвертый этаж. Не прыгать же.
   - Ой, бли-ин, - снова протянул он, зажмурив глаза, перемахнул на соседний
  балкон. Под ложечкой засосало. Он боялся высоты.
   Надавил на балконную дверь. Незаперта!.. В большой комнате на полу,
  закатив глаза, лежала еле дышащая, голая по пояс девчонка лет двадцати.
  Горящая лампа освещала ее зеленоватую кожу. В углу скорчился Лобзик. Он
  часто дышал, около него валялись шприцы и жгут. На Севу они не обратили
  никакого внимания. Они витали в космосе.
   Сева посмотрел в глазок. Дверь его квартиры была закрыта. Значит, гости
  еще внутри. Распахнув дверь, он бросился сломя голову вниз...
   Дыхание спирало. Бок болел. Воздух со свистом вырывался из легких. Сева
  никогда не был отменным бегуном. Сейчас он поставил свой личный рекорд. До
  поселка "Госконюшня" он добрался за пятнадцать минут. Вот и "Чапаев-стрит" -
  длинная череда небольших домишек, скрывающихся за покосившимися заборами -
  самый покосившийся у Мухтара Гулиева. Сева отодвинул защелку, распахнул
  калитку. Байкал хотел залиться хриплым, истошным лаем, но, узнав старого
  знакомого, шмыгнул в будку.
   На стук в дверь открыла недовольная заспанная Нинка.
   Женщина она была скандальная, грубая, день и ночь вместе с маманей
  "грызла" Гулиева. Правда, и тот был хорош - большой любитель пьяных дебошей.
   - Где Мухтар? - через силу выдавил запыхавшийся Сева.