а был там самый вредный.
  Естественно, в школе житья от этой шантрапы никому не было. Били, гады, в
  школьном туалете пацанов, иногда до бессознательного состояния. Милиция с
  ними извелась. И меня били, пока я веса не набрал живого. Тогда я начал с
  ними драться. И создал эдакий комитет самообороны. В школьном туалете мне и
  полоснул один из малютинских прихлебателей ножиком по руке. А я его отправил
  в больницу, проломил им дверь.
   Так мы с ним и пересекались всю жизнь. Я в стройинститут поступил, Малюта
  - в тюрьму. Я в студенческую добровольную народную дружину, Малюта - сумки
  вырывать. С сумкой я его и поймал. Он меня пришить обещал. Когда он вышел, я
  уже офицером-стройбатовцем был. Он опять в тюрьму, а я в милицию работать.
  Он вышел, и мы опять встретились. Помню, гонял его по кабинету, на колени
  ставил. А теперь, гляди, сморчок, у блатарей вес набрал. Паханом стал.
   - Карьеру сделал, Малюта, - с уважением произнес я.
   - Сделал.
   - Пахан. Где короновали?
   - Во Владимирской пересыльной. - Малюта ел меня злыми глазами.
   - Ух ты. Солидная фирма. Бесплатно?
   - Что? - прищурился он.
   - А чего стесняться? Сейчас за бабки воровские титулы покупаются. Знаешь,
  сколько воров стало? В СССР пятьсот было, сейчас тысяча двести... Ну ты-то,
  наверное, за заслуги стал.
   - За заслуги, не бойся, мент, - кивнул он.
   - Значит, до свидания, сумки. "Белым"