ся. У азеров же на рынке своя "наружка" работает - всех
  секут, кто в окрестностях объявляется, - пояснил Галицын. - Халик ранними
  среднеазиатскими арбузами на рядах торговал - они, наверное, дороже наркоты
  стоят. Агент ему деньги. А эта обезьяна дольку с арбуза снимает, лапу
  волосатую свою внутрь сует и "чек" "герыча" извлекает.
   - Сколько взяли? - поинтересовался я.
   - Грамма полтора, - сказал Арнольд. - Двадцать "чеков".
   - Как семечками "чеками" арбуз был начинен, - хмыкнул Галицын.
   - Халик в признанке?
   - Ха, - Арнольд вытащил из папки бумагу и протянул мне. - Прочитай этот
  крик души.
   "Обясение. Я ничэго плахого не делаль, ничэго не свершаль. А о том, как я
  продаваль наркотик, только следвателю скажу..."
   Халик - правая рука Ахмеда, предводителя азерской мафии, держащей южный
  рынок и торгующей там героином. Южный - это наркоязва города. Там в месяц
  распродается до кило "белого". Ментовку местную наркомафиози с потрохами
  купили. К нам подъезжали, предлагали и отдел на содержание взять, машины
  купить. Что угодно предлагали. Сам Ахмед приезжал. На Романова вышел. И
  начал его грузить, что азеры с милицией всегда хорошо жили. "Лучше людям
  вообще хорошо жить, потому что у всех жены, дети". И выкладывает моему
  начальнику про него все - его домашний адрес, закрытый телефон, данные на
  членов семьи. Романов - человек