окойный, но в ухо ему заехал. Шеф только с
  виду хлипкий, а так был кандидатом в мастера по боксу. Тут я подоспел. Ствол
  ко лбу и лекцию прочитал, что и Ахмеда, и его родню многочисленную перебьем,
  если на наши семьи "наезды" будут. Подействовало. Больше Ахмед ближе чем на
  километр к нашей конторе не подходил.
   - Как Халик пережил задержание? - спросил я.
   - Он обиделся. И возмутился, - Арнольд улыбнулся. - Мы его в отделение
  притаскиваем. Он нахохлившийся, как воробей, вдруг заявляет: "Что за жизнь,
  да! В день по две сотни баксов зарабатываю. Участковому дай. Патрулю - дай.
  ГНР - дай. А еще кушать надо... Ну что делать-то будем?" И на нас глядит, на
  понятых. Потом начинает перечислять, тыкая в меня, дядю Асю и Князя пальцем:
  "Тэбе - тысячу баксов. Тэбе - тысячу". Тут понятые обиженно завопили:
   "А нам?" Он: "А вам по пятьсот хватит..."
   - Дело возбудили? - спросил я.
   - Возбудили, - кивнул Асеев. - Чего мне это стоило!
   - Не думаю, что местное отделение будет надрываться, чтобы дело в суд
  направлять, - вздохнул я. - Там они все на азерских деньгах поднялись. Надо,
  чтобы управление дело взяло.
   - Лучше было бы, - согласился Асеев.
   - Думаю, мы с Романовым следаков из управы напряжем. Сядет Халик.
   Затренькал на столе телефон. Арнольд взял трубку.
   - Да, это ОБНОН. Из двенадцатого отделения? Что там? Что?! - Арнольд
  покачал головой и включил