ые в компьютер, и тогда вырастают целые кусты связей в
  наркоманской среде. Так накапливается весьма полезная информация. Только
  отрабатывать ее нет ни времени, ни возможности. Слишком мало у нас работает
  людей. Слишком много наркоманов.
   - Братва, вы поглядите, какой стиль, - Арнольд ткнул пальцем в книжку и
  нараспев выдал:
   - "Искали счастье и покой. Нашли разлуку и конвой".
   - Определенно не шедевр русской словесности, - сказал Асеев, сидящий за
  рулем.
   - Зато сколько чувств. Какой драматизм.
   - Ничто прекрасное им не чуждо, - усмехнулся я, по-тягиваясь на заднем
  сиденье. - Стихоплеты чертовы.
   - А вот еще, - перевернув несколько страниц, зачитал Арнольд:
   - "Я сидел под могучим кишмишем, начиняя мозги гашишем".
   - Ладно, кончай расслабляться, - сказал я и взял рацию. - Второй, что
  там?
   - Пока глухо. Никакого шевеления.
   Машина стояла в обильно поросшем зеленью дворике, рядом с котельной. За
  деревьями был подъезд, в нем на лятом этаже была хата, которую снимал
  Моджахед-Муртазов. Жил там с телохранителем - отпетым бандитом, спускавшимся
  с гор и скучающим без ежедневного сдирания скальпов.
   Сперва мы хотели вломиться в хату, но дверь была железная, пока будем
  вести переговоры, если что и есть на квартире, так обязательно закинут
  куда-нибудь, потом не найдешь. А спецназ подключать не хотелось.
   Муртазов был дома.