Он выходил на балкон, и в бинокль я отлично видел его
  одутловатое брезгливое лицо.
   Нам оставалось ждать, когда он вылезет. Если в ближайшее время не выйдет,
  надо будет что-то придумывать.
   Двор был как двор. За кустами четверо краснорожих до-давливали, как
  классового врага, уже третью бутылку "чернил". За кустами у подъезда на
  лавочке мальчик, опасливо оглядываясь, тискал девочку, и все было бы ничего,
  если бы не совсем нежный возраст этих двух созданий. Дворничиха со скрежетом
  мела двор - метла у нее, что ли, железная? Звук продирал до внутренностей.
  Да еще, старая, бросала на нас подозрительные взоры.
   - Вон, коллеги пожаловали, - недовольно буркнул Асеев, кивнув в сторону
  милицейской машины.
   - Затовариваться, - сказал я.
   - Они нам всех распугают, - нахмурился Арнольд, отбрасывая назад записную
  наркоманскую книженцию.
   Старшина с дубинкой вылез из "Москвича" с мигалкой, потянулся, сладко
  зевнул и нырнул в подъезд, в подвале которого располагался оптовый
  продовольственный магазинчик. Через некоторое время слуга закона вышел, с
  трудом таща два объемных ящика.
   - Пиво, - завистливо протянул Арнольд. - А у меня с утра горло сухое.
   - Ничего, - кинул я. - Переживешь. Я за тебя возьмусь - ты вообще у меня
  только боржом пить будешь.
   - Лучше сразу пристрели, как загнанную лошадь, - воскликнул Арнольд.
   Скукотища страшная